Не знаю, кто "внутренне готов" стать рабовладельцем: заглядывать внутрь не умею. Но о тех, кто уже стал, кое-что рассказать могу.

Бизнес-ОМОН

Шокир в прошлом – узбекский журналист, сейчас грузчик в одном из московских НИИ. Шокир усиленно приглашал меня своими глазами посмотреть на бесчинства омоновцев в деревне Челобитьево Мытищинского района Московской области. Он хотел, чтобы мы стали свидетелями и помогли положить конец этим бесчинствам, потому что их жертвы – трудовые мигранты, квартирующие в этой деревне, - боятся жаловаться: продолжая жить здесь, они могут стать жертвой мести со стороны омоновцев. Сам Шокир живет в Москве на территории своего Института, о налетах ОМОН знает со слов живущих в деревне родственников, а сам стал свидетелем и жертвой лишь один раз, когда в сентябре на уразу был здесь в гостях у родственников. По словам Шокира, омоновцы являются сюда почти каждый день. Но предыдущие два дня их не было, поэтому он был уверен, что сегодня они обязательно придут.
Мой брат Саня, работающий в журнале «Русский репортер», и его друг фотожурналист, тоже Саня на его машине заехали за мной в 4 часа утра. Надо было успеть в Челобитьево не позднее половины шестого, когда омоновцы обычно появляются в деревне. По дороге забрали Шокира на проходной института и поехали. ( Read more... )

Наим приехал из Таджикистана в Москву поработать. Сошел с поезда и не знал, куда пойти. На вокзале его приметил какой-то местный старик. Сказал, что у него болят ноги, что ему нужен помощник и пригласил к себе жить. Наим с радостью согласился.
Старик живет в самом центре Москвы, совсем недалеко от того места, где находилась булгаковская «нехорошая квартира». Квартира старика тоже оказалась странной и нехорошей. Входить в нее надо было не в дверь, как обычно, а в окно - по лестнице, которую старик приставил для этого к крыше подвала. В дверь старика не пускали соседи. Они же забили и дверь из квартиры в комнату старика, так что ни на кухню, ни в ванну, ни в туалет попасть было невозможно. Поэтому за водой и по другим делам старику приходилось путешествовать через окно по нескольку раз в день, что для него, конечно, было нелегко. Старик утверждал, что это – его комната, и даже показал Наиму штамп в паспорте. Как-то раз старик попросил Наима освободить забитую дверь. Наим согласился, но предложил сделать это в присутствии участкового, которого старик называл корешем. Старику не понравилась эта идея.( Read more... )

1 марта. Двор брата

Сразу по прилете в Грозный отправляюсь вместе с нашим координатором Маликой и водителем Рашидом на уже знакомый двор брата мемориальца Оюба.
В ноябре 2007 г. мы заполнили этот огромный двор книгами, привезенными из Москвы в длинной фуре. Мы провели тогда на этом дворе несколько дней: распаковывали книги, раскладывали их по кучкам для 19 школ, а затем вновь увязывали и развозили по горным школам. Если бы Оюб не придумал тогда разгрузить книги во дворе брата, не представляю, где бы еще мы могли разместиться со всем этим хозяйством.
В этот раз незадолго до моего приезда на этом дворе опять разгрузилась фура, доставившая из Москвы оборудование для 18 школ, включенных в наш новый проект (см. о нем в декабрьском отчете).
Люди, не бывавшие в Чечне, увидев этот двор на фотографии, наверное, не сразу поймут, что это именно двор: так мало он похож на то, к чему мы привыкли в России. Двор мощеный, крытый и таких размеров, что скорее напоминает ангар для небольшого самолета, чем двор частного дома. Идеально чисто и пусто - это явно не то место, куда складывают разные ненужные вещи. Но это и не место отдыха: нет ни цветов, ни деревьев, ни кустов (все это может быть где-нибудь за домом, на огороде). Правда, вдоль стен стоят длинные деревянные диваны, но они теряются в пространстве двора и не создают уюта. ( Read more... )

Мы – таджик Мирзо, наш юрист Роза М. и я – возвращаемся на электричке в Москву после неудачной попытки выручить паспорт Мирзо и его племянника у их бывшей работодательницы, директора ООО «Рассвет» Тамары Михайловны Тушиной. Попытка оказалась неудачной по нашей собственной безалаберности. Надо было перед выездом позвонить Тушиной, я сказала об этом Мирзо, но ему звонить не хотелось: он боялся, что Тамара Михайловна позовет своих громил, от которых он однажды уже спасался бегством. Это было маловероятно, потому что Мирзо, по нашему совету, сказал, что везет, как она требовала, по полторы тысячи рублей за каждый паспорт. Но я по беспечности не настояла. Мирзо позвонил ей, когда мы уже были в 10 минутах от пункта назначения - станции Ожерелье. Оказалось, что Тамара сегодня в Москве. Мирзо стал просить у нее о встрече в Москве, но она отказалась, сославшись на то, что паспортов при ней нет.

Мы сошли в Кашире и стали думать, что делать. ( Read more... )

Отчет о командировке в Чечню 1-6 декабря 2008 г.


В конце октября 2008 г. в ближнем Подмосковье прошел первый из трех семинаров, запланированных по проекту психологической и профессиональной реабилитации учителей из горных сел Чечни. Теперь мы хотели встретиться с участниками семинара и поговорить об их впечатлениях, о том, извлекли ли они какую-то пользу из участия в семинаре, начали ли применять на практике полученные знания и навыки, а также послушать их предложения по программе и организации следующего семинара. Мы – это я и наша новая француженка Камиль из «Каритас Франс» (наш партнер в реализации гуманитарных проектов в Чечне).
На семинаре учителей обучали работе на компьютере и в Интернете, но применить полученные навыки большинство слушателей не могли: хотя в 2007 г. по приказу президента республики, на всех школах был проведен Интернет, реально воспользоваться Интернетом можно только в 5 школах из 18-ти, включенных в проект. Людей, способных определить причину и устранить неполадку, в большинстве школ нет, а московская фирма-провайдер на просьбы прислать специалиста не реагирует. Поэтому мне пришла в голову мысль пригласить в командировку Юру Б., молодого человека, который на семинаре вел занятия в компьютерном классе. Я рассчитывала, что Юра сможет разобраться, по каким причинам в наших школах не действует Интернет. После некоторых размышлений Юра согласился. Ему было интересно побывать в Чечне, хотелось встретиться с учителями. Но сказать родителям, куда едет, он все же не решился.
Накануне поездки мы, как обычно, когда с нами едут коллеги из «Каритас», сообщили об этом в МВД Чечни: вроде бы иностранцам и не запрещено туда ездить, а все же без предупреждения ехать рискованно. Из МВД пришел ответ: добро пожаловать. Прилетели к вечеру, поселились в небольшой частной гостинице «Кавказ» (кажется, одной из двух действующих сейчас в городе). Камиль и Юру разместили в номерах-люкс, довольно противных. Номер Камиль был особенно отвратителен: душный, пропахший куревом, вроде бы и не грязный, но какой-то неопрятный, вызывающий брезгливое чувство. К счастью, на следующий день ребят переселили в более дешевые и более приличные номера за полторы тысячи рублей. Мне же сразу достался маленький, но довольно чистый и уютный номер за тысячу.
План у нас был такой: три дня ездим по районам (один день – один район), а в четвертый день остаемся в Грозном и идем в Министерство образования, чтобы поговорить о ситуации с Интернетом.
Чтобы побольше успеть за короткий декабрьский день, мы вставали в половине седьмого, в семь собирались в номере Юры на завтрак, во время которого обсуждали планы на день. В восемь Малика (координатор проекта в Чечне) и Рашид (наш водитель) забирали нас из гостиницы, и мы отравлялись в горы.
Первые два дня прошли очень удачно.
Сначала мы съездили в Веденской район.
( Read more... )

Когда началась война в Осетии, мы в Комитете недоумевали, как все это могло произойти, как Саакашвили угораздило затеять эту авантюру. Кажется, картина начинает проясняться.
Поначалу я с доверием воспринимала официальную информацию о происходящем (как будто не было и нет ежедневного густого вранья о Чечне), меня смущало только то, с какой необычной скоростью (вспомним, как принималось решение о помощи затонувшему «Курску») и с каким радостным азартом наши власти дали отпор малосильному агрессору: как будто бы они только и ждали, чтобы он дал повод. Но теперь уже есть основания предполагать, что и самый повод мог быть создан - с помощью "миротворцев" или же с помощью Кокойты, а Саакашвили просто проглотил наживку. (Повоевать ему, видно, давно хотелось, чтобы разом решить проклятый вопрос, но удерживал страх, а не принципы. Потому и не удержался.).
15 августа сотрудники владикавказского «Мемориала» прислали справку о ситуации с беженцами, Из нее, в частности, видно, что беженцев начали вывозить за неделю до нападения грузинских войск на Цхинвали, и большая часть их - 17 тысяч из 24-х – перебралась на север до 8 августа. Хорошо, конечно, что людей вывезли заранее, но это значит, что и готовились заранее и даже дату нападения знали. А вчера по мемориальской рассылке пришла статья (с откликами) пермской журналистки Ирины Кизиловой. Она пишет, что местный призывник, служащий в 58 армии, позвонил матери и, похоже, раскрыл военную тайну: сказал, что его часть находится в Цхинвали с 7 августа.
Мощная пропагандистская кампания с многократным преувеличением числа жертв и гадкими ужастиками об убийствах детей и беременных женщин как реакция на грузинскую глупость кажется чрезмерной, а вот как попытка покрыть давно задуманную агрессию против Грузии с целью лишить ее накопленного за последние годы военного потенциала - в самый раз.

Самый короткий анекдот последней недели: Путин-миротворец.

На днях, когда в Южной Осетии уже шла война, разговорилась в офисе с нашим охранником – чеченцем. Он поделился своими впечатлениями от обсуждения событий в Интернете и удивился, почему некоторые люди отрицают очевидную аналогию между этими событиями и войной в Чечне. Ведь и в том, и в другом случае смысл событий - в восстановлении контроля над отколовшейся частью страны с помощью силы. И тут мой собеседник сказал одну простую, очевидную, но, похоже, забытую вещь. «Я не то чтобы хочу сказать, что раз русским можно было убивать чеченцев, то почему грузинам нельзя убивать осетин. Я хочу сказать, что никому никого нельзя убивать: ни русским - чеченцев, ни чеченцам – русских, ни грузинам осетин и т.д.».
Все дело в этом. В Тбилиси решили, что раз русским можно превратить в руины Грозный, значит, и им можно сделать тоже с Цхинвали. Южноосетинская авантюра - следствие иракской и чеченской войны. Москва и Вашингтон, присвоив себе право «решать вопросы» с помощью силы, сами подали пример Саакашвили.
И поэтому их слова о мире звучат фальшиво. Не имеет права говорить о миролюбии тот, у кого руки по локоть в крови. Если бы наше руководство публично покаялось в убийстве многих тысяч людей в Чечне, в разрушении городов и сел, тогда оно могло бы предостерегать Грузию от повторения собственных ошибок. А так - под фальшивые разговоры о мире, Кремль просто воюет с соседом за территорию.
Сейчас в Грузии, да и не только в ней, наверное, многие вспоминают латинскую поговорку про быка и Юпитера и перефразируют ее как-нибудь так: «Что дозволено большим, не дозволено малым». А жаль. Мы избежали бы многих бед, если бы всегда помнили: никому нельзя.

Что бы мы делали без Хасана /Очень своевременная премия/Саид и Сагид/Хадж Хасана/ История одного магазина

В дагестанский город Кизляр мы приехали к ночи, усталые и голодные. Остановились в гостинице, которую забронировал по нашей просьбе Саид, руководитель местного офиса «Мемориала». Столовая была уже закрыта. Несмотря на наши протесты, Хасан побежал в ночь в незнакомом городе искать продуктовый магазин. Не мы, женщины, а он накормил нас и напоил чаем, добытым у администраторши. Что бы мы делали без Хасана! (За время дагестанской поездки я потом повторяла это не раз).
В Кизляр мы приехали для того, чтобы запустить наш «газовый» проект, который возник следующим образом. В октябре прошлого года мы с моей коллегой по «ГС» Милой Гендель побывали в четырех поселках под Кизляром, где были расселены беженцы из чеченской станицы Бороздиновская. Эти люди летом 2005 г. бежали в Дагестан из-за погрома, учиненного в станице одной из чеченских силовых структур. В ходе этого погрома почти все мужское население подверглось избиениям и издевательствам, сгорело 4 дома, пропало без вести 11 человек. (Это преступление не расследовано, никто не наказан). Потом жители станицы 2 года стояли лагерем в поле под Кизляром. В августе 2007 г. руководство Дагестана наконец решилось оказать им помощь: предоставило участки, кирпич, денежную помощь по 50 тысяч рублей на семью. На эти средства беженцы построили себе легкие временные жилища из орголита, рубероида и соломы, которые они почему-то называют «балаганами». Мы тоже привезли им немного денег – на обзаведение. Посмотрели, как они живут, и решили, что надо бы им еще чем-нибудь помочь. Свет у них есть, но нет газа и воды. Поскольку им дали участки рядом с поселками, где есть и то, и другое, мы подумали, что подвести газ и воду к их домам может оказаться не так уж дорого и нам по силам. Но от средств, предоставленных нашим постоянным спонсором - французской организацией CCFD (Католический комитет за развитие и против голода) – на помощь вынужденным мигрантам на Кавказе, у нас осталось только 5 000 евро.
И тут Норвежский Хельсинкский Комитет присудил нашему лидеру Светлане Алексеевне Ганнушкиной премию им. Андрея Сахарова. Светлана Алексеевна решила эту премию потратить на газ для бороздиновцев. Значит, у нас есть еще 12 000 долларов. Теперь можно попробовать приступить к делу. Но как? До сего времени нам не приходилось заниматься подобными вещами.
( Read more... )

Дорога в Курчали
Руслан переходит в наступление/Заколдованное место/ «Волки!» /Нервы Зелимхана

В Ножай-Юртовский район мы с Лейлой и Оюбом поехали для того, чтобы отвезти в село Средние Курчали подарки для школы, а также посмотреть какие-то новые школы для нового проекта. Средние Курчали относятся к Веденскому району, но проехать туда из Ведено сейчас невозможно – разрушена дорога. По пути заезжаем к старому знакомому - Руслану Жабраилову, директору школы в Шовхал-Берды, который много помогал нам в подготовке и реализации первого школьного проекта. Хотим посоветоваться с ним, какие школы в этом районе следует посетить.
Руслан действительно называет нам несколько пострадавших сел Ножай-Юртовского района, где школы особенно нуждаются в помощи: Девлатби-Хутор, Шуани, Бас-Гордали, Ца-Гордали, Ишхой-Хутор, Сим-Сир, Татай-Хутор. Из этих сел мы бывали только в первом: подарили местной школе книги. Руслан говорит, что сборно-щитовой дом, в котором находится школа, сильно обветшал и нуждается в ремонте. Назвав эти школы, Руслан решительно приступает к разговору о нуждах своей школы. Он, конечно, понимает, что убедить нас включить его школу в новый проект будет непросто. Благодаря его энергии, школа в Шовхал-Берды выгодно выделяется среди других: в классах тепло, все стены завешены красочными наглядными пособиями, во дворе красуется новая спортплощадка. В этом году Руслан уже во второй раз выиграл миллион рублей на закупку оборудования для школы. Правда, из этих миллионов нельзя ни рубля потратить на ремонт. А в коридоре и в нескольких классах надо менять полы. В школе, как и во всем селе, нет воды. Руслан предлагает закупить пластиковые трубы, чтобы провести в школу воду из ближайшего источника. Но этот ближайший источник находится на расстоянии … 6 км.
Едем в Курчали. Горы в Ножай-Юртовском районе – хрестоматийно живописны: так и просятся в рекламный буклет или календарь. В этот раз они предстают в новом, но опять хрестоматийном виде. Это настоящая зимняя сказка: склоны, дома, деревья (каждая веточка) нарядно прикрыты снегом. Я упиваюсь видами и пытаюсь фотографировать из окна автомобиля, но Оюбу не до красот: машина все с большим усилием берет очередные заснеженные подъемы и наконец останавливается, не доехав до Курчали каких-нибудь 3-5 км.
( Read more... )

Ведено. День второй
«Не увольняйте меня!»/ Кошмар Нечитаевич /Гнилой потолок в штабе Басаева/ Элистанжи: белый пластик /Медресе как молодежный клуб/ «Если выбирать, что-то одно…»/ Хаттуни: где играть в волейбол?/ Встречи на дорогах

Подъехал Идрис и повез нас с Лейлой в Ведено. Здесь Насир опять обеспечил нас «вездеходом», и мы поехали в Нефтянку, в которую не смогли попасть накануне. Небольшое село рядом с Ведено (55 дворов, около 300 человек), маленькая школа (60 учеников). В село провели газ и воду – очевидные признаки прогресса. Школа старенькая, сборно-щитовая, отопление водяное (котел на дровах). Префект района (тут теперь тоже префекты) обещал включить школу в планы на капремонт. Ни компьютеров, ни какого-либо другого оборудования в школе нет. Пользоваться компьютером никто в школе не умеет, но, если бы появился компьютер, послали ли бы кого-нибудь из учителей на учебу в Ведено. Пожилой завуч, с которым мы говорили, жалуется: учебников не хватает, например, пособие «География Чеченской Республики» - одно на весь класс, а районо навязывает какие-то ненужные книжки (издания местных авторов), вычитая их стоимость из учительской зарплаты.
В этой школе нас ожидала тяжелая сцена. Когда в разговоре с завучем я, как обычно, упомянула о нашей медицинской программе, он попросил помочь одной из учительниц, которая теряет слух. Пришла женщина средних лет – маленькая, худенькая с длинным носом - похожая на птичку. Мы начали ее расспрашивать и сразу заметили, что она почему-то страшно нервничает. Попытки успокоить ее ни к чему не приводили – возможно, потому, что она нас не слышала, но боялась в этом признаться. Началась перемена, и в учительскую, где мы сидели, вошли несколько учительниц. Возбуждение подруги передалось им. Разговор принял еще более нервный и совершенно бестолковый характер. Наконец, Има (так звали глухую учительницу) буквально взмолилась: не лишайте меня работы, не увольняйте из школы. Оказалось, кто-то из учеников жаловался, что она плохо слышит, и она решила, что мы – комиссия, которая может ее уволить. Ее брат погиб под бомбежкой, дом разрушен, она одна имеет работу и на свою нищенскую зарплату содержит мать и брата. Мы с трудом уговорили ее принести из дому медицинские документы и обещали помочь. Нужно сделать это во что бы то ни стало. Если ее глухота окажется неизлечимой, надо раздобыть ей хороший слуховой аппарат.
( Read more... )

В соседстве с Хаттабом/Зарган и Зуран/ Никто не читает/В школу за 7 км

Село Сержень-Юрт растянулось вдоль дороги на Ведено почти на 15 км. С одной стороны – горы, с другой каменистая речка под названием Хулхулау, непонятным самим чеченцам. За этой речкой когда-то были пионерские лагеря, в которых во время первой войны размещались боевики Хаттаба. Из-за этого село было почти полностью уничтожено артиллерией. Еще и сейчас то там, то тут попадаются развалины.
До войны на дворе у брата Лейлы, Ислама, было два кирпичных дома. Один (основной) был разрушен прямым попаданием снаряда. Удар был такой силы, что дом просто рассыпался и ни одна находившаяся в доме вещь – даже чайная ложка – не сохранилась. Все превратилось в пыль. Ислам и его жена Айна в это время прятались в подвале. Их завалило. Каким-то чудом они остались живы и выбрались. Стены второй постройки сверху раздвинулись, но не рухнули. Их подперли снаружи, чтобы потолок не провалился внутрь. Сейчас вся семья живет в этом доме. Компенсацию Ислам не получил: не захотел дать «откат» 50%.
( Read more... )

Отчет о поездке на Северный Кавказ 28 января – 2 февраля 2008 г.

У этой командировки были три задачи: «подобрать хвосты» по программе помощи школам в горных селах Чечни (июль-ноябрь 2007 г.), собрать материал для новой подобной программы и запустить в Дагестане «газовый проект». Со мной поехала подруга и коллега по Комитету «Гражданское содействие» Лейла.

Ведено. День первый
Ца-Ведено: наши книги никто не читает/Насир доволен и строит новые планы/Спортзал в Дышне-Ведено: все хорошо, только холодно/ Скандал с книгами/ Эшилхатой: играем «Свадьбу в Малиновке»

В первый день Лейла с Оюбом (сотрудник Правозащитного центра «Мемориал» в Гудермесе, координатор школьного проекта) поехали закупать учебники, спортинвентарь и прочие вещи для школы в с. Средние Курчали. А мы с Идрисом (координатор медпрограммы и школьного проекта «ГС») отправились в Веденский район. Сначала заехали в школу с. Ца-Ведено: она первая по дороге. Этой школе мы в ноябре прошлого года подарили библиотеку детской художественной литературы. Сквозь закрытую стеклянную дверь заглядываем в маленькую комнату, отведенную под библиотеку. Все здесь выглядит так же, как в прошлый раз, когда мы привезли книги. Давно и скучно лежат сложенные небольшими стопками учебники. Наших книг здесь явно нет. Нас окликнул директор. Прочтя разочарование на наших лицах, он начал объяснять: наши книги хранятся в директорском кабинете, так как из-за ремонта отопления в школе не было возможности заняться книгами, но в ближайшее время будут сделаны стеллажи. Директор торопливо говорит о нуждах школы: нет наглядных пособий, министерство образования ремонтирует спортзал, но нет спортинвентаря, есть только один старый компьютер, хорошо бы оборудовать спортплощадку. Идем на улицу посмотреть место за школой, где можно устроить спортплощадку. Там бросается в глаза полуразрушенное здание туалета. Неприятно думать, что туда приходится заходить детям. Зато котельная отремонтирована, рядом с ней свежей древесиной красуется поленница, из высокой трубы валит дым. В марте прошлого года котельная зияла черными дырами оконных проемов, а классы отапливались буржуйками.
( Read more... )

О командировке в Чечню 14-19 ноября 2007 г.

На вторую половину ноября мы запланировали последнюю крупную акцию школьного проекта, который мы реализуем совместно с «Каритас Франс» на средства МИД Франции. Нам предстояло доставить в Чечню и развести по школам в четырех горных районах республики закупленные в Москве книги.

В марте этого года, чтобы подготовить проект, мы объехали 19 школ в Веденском, Итум-Калинском, Шаройском и Ножай-Юртовском районах Чечни. Из этих 19 школ относительно существенная поддержка (на сумму 7-10 тысяч евро) была оказана 7 школам и одному районному центру детского творчества. В трех школах мы проводили частичный ремонт, двум школам оплатили сооружение спортивной площадки, в одном селе построили мостик через ручей и засыпали гравием дорогу к школе, пяти школам и центру детского творчества в Ведено подарили различное оборудование: компьютеры, спортинвентарь, музыкальные инструменты и др. Мы отобрали эти 7 школ не потому, что в других школах не было серьезных проблем – конечно, они были, но во многих случаях они требовали значительно более крупных затрат, чем позволяет наш проект (например, на строительство или капитальный ремонт здания). Но, включив в проект несколько школ, где мы с помощью имеющихся средств могли оказать реальную помощь, мы решили всем 19-ти школам подарить книги.
О том, что книг не хватает, нам говорили во всех школах, где мы были. Министерство образования поставляет менее половины необходимого количества учебников, причем часто в школы поступают не те учебники, которые они запрашивают. Художественную литературу по программе Министерство образования вообще не дает. Что уж говорить о внепрограммной художественной и познавательной детской литературе! В школах, где мы побывали, мы почти не видели изданий детской художественной классики. Дети, живущие в горных селах Чечни, даже не слышали о Гулливере, Робинзоне Крузо, Томе Сойере, Д’Артаньяне и его друзьях. Поэтому мы решили подарить каждой из 19-ти школ по небольшой библиотеке детской художественной и познавательной литературы.
( Read more... )

Грозный: прощание/ Турти-Хутор: разочарование/ Гансолчу: падение и взлет Хасана /Д’Артаньян из Бешиль-Ирзой/ Баран по-царски/ Кизляр: непобежденные.

В середине октября мы летим в Грозный большой компанией: две француженки из «Каритас» Жоан и Амели, наш московский доктор Виктория, новый руководитель медпрограммы Мила, ее помощница Лейла и я. Мы летим, чтобы открыть пятую и последнюю медпрограмму. Наш спонсор – ECHO, то есть Бюро по гуманитарной помощи Европейской Комиссии, - к середине следующего года заканчивает финансирование проектов в Чечне.
Сразу же по приезде мы провели конкурс среди кандидатов на роль врача в грозненский офис, а на следующий день – общее собрание. Слушая, как серьезно, свободно и живо идет обсуждение на собрании, я вспоминала, как когда-то на таких сборах говорила в основном я, а остальные вежливо и отчужденно молчали и, если уж приходилось говорить, то произносили какие-то казенные фразы. Обидно, что именно теперь, когда этот коллектив достиг своей лучшей поры, настоящей зрелости и силы, ему остается жить и работать всего 10 месяцев.
Для меня это было последнее участие в сборе медкоманды. Хотя я добровольно оставила эту программу ради другой серьезной работы, мне жаль, дорогие коллеги по медпро, что у меня уже не будет дел, которые позволяли мне каждый день разговаривать с вами по телефону и встречаться с вами на наших ежемесячных сборах. Мне жаль атмосферы уважительного и ненавязчивого дружелюбия, которая сложилась у нас в медкоманде, благодаря вам, и стала моим воздухом в эти последние четыре года. Спасибо, друзья!
Следующий день посвящен поездке в Ножай-Юртовский район, в те села, где мы оказываем помощь по школьному проекту. Наши коллеги из «Каритас», участвующие в этом проекте, хотели посмотреть, каковы результаты первых четырех (из пяти) месяцев работы. Первый пункт нашего путешествия – село Турти-Хутор. О красоте этого свободно разбросанного по зеленым склонам села я уже не раз писала. Здесь мы соорудили очаровательный мостик через ручей, чтобы сократить ученикам дорогу к школе, проложили к этому мостику по склону горы дорогу, натянули вокруг школьного двора металлическую сетку, чтоб коровы не ходили, и купили для школы компьютер и многофункциональный копир (принтер+сканер+ксерокс).
Мостик не мог не понравиться, но, когда мы пришли в школу, нас ждало разочарование.
( Read more... )

Скандал в аэропорту/ Аргун. Брат за брата - отвечает / Ведено. Милиция в школах: вызываем огонь на себя / Ход проекта / Всюду живность/ Три дочери писателя / Раздор в с. Гансолчу, или Школа им. Кадырова / Из-за пачки учебников / Больной ребенок

Опять лечу в Грозный: надо посмотреть, как идут дела по нашему школьному проекту, обсудить возникающие проблемы. В аэропорту Внуково вылет трижды откладывается. Нас два раза выводят на посадку, сажают в автобус, потом возвращают в аэропорт. Как всегда, никто ничего не объясняет, не считает нужным извиниться. Только сменяются объявления по радио и на табло. Во второй раз в автобусе чеченские женщины поднимают бунт. Мне кажется, их задела не столько задержка рейса, сколько эти посадки и высадки из автобуса, - то, что с ними обращаются, как с багажом. ( Read more... )

Комитет "Гражданское содействие" с момента своего возникновения в 1990 г. помогает вынужденным мигрантам: беженцам из других стран, вынужденным переселенцам (это те же беженцы, но с российским гражданством), внутренним беженцам (они называются "лица, перемещенные внутри страны"). До трудовых мигрантов у нас до сих пор руки не доходили. Теперь мы хотим попробовать заниматься и их проблемами.
Только слова эти - "трудовые мигранты", "гастарбайтеры" - мне не нравятся: какие-то тяжелые, топорные слова. Недавно во Львове я услышала слово, которым я хотела бы назвать эту тему.
В маленьком зале львовского аэропорта пассажиры московского рейса, которым прилетела я, почти час провели в людской пробке, образовавшейся у паспортного контроля, в обществе пассажиров рейса, прилетевшего сразу после нас из Италии. Такой шумной публики я еще не видела. Причем самая громкоголосая женщина оказалась именно рядом со мной.Все время, что мы провели в близком соседстве, женщина с неугасаемой яростью и не снижая тона, бранилась с теми, кто пытался пройти впереди нас. При этом она, как и другие пассажиры этого рейса, свободно переходила с украинского на итальянский и обратно. Я никак не могла понять, кто они такие. Потом я спросила об этом у украинских коллег, и они ответили: заробичане. В первый момент я подумала, что это какая-то неизвестная мне народность. Но оказалось, что это - жители Украины, выезжающие на заработки за границу. Таких людей - огромное количество. (Цифру, которую назвали коллеги я не запомнила, но счет определенно идет на миллионы). Очень многие работают в Италии (женщины - домработницами, няньками).
Я решила называть трудовых мигрантов в своем журнале этим теплым украинским словом - "заробичане",хотя и не знаю, насколько точно оно соответствует российскому явлению и понятию.
Первый сюжет, посвященный заробичанам, помещен ниже: Дело на 350 рублей.

Эпиграф: "Наша служба и опасна, и трудна..."

На днях  к нам пришел таджик по имени Низом. С ним произошла такая история. По профессии он - повар.  Имеет регистрацию и разрешение на работу. Зарабатывает, видимо, неплохо: есть своя машина. В июне его машину остановили двое гражданских и попросили подвезти. Низом извозом не занимается, начал отказываться, ссылаясь на то, что плохо знает город, но его уговорили. Спросили, сколько возьмет - он опять сослался на незнание. Предложили 150 рублей, и он согласился. Когда доехали до места, пассажиры отдали ему деньги и тут же показали служебные удостоверения - УБЭП. Сказали, что он уличен в незаконной трудовой деятельности и что его дело будет рассматривать суд. Затем возникла пауза,  знакомая каждому  приезжему . Низом сообразил, что от него ждут, и предложил не доводить дело до суда. Достал 500 р. Тут один из пассажиров сказал: "Это что же - взятка?". А второй молча показал глазами в раскрытую книгу, куда Низом и  положил деньги. Только потом он понял, что велась аудиозапись. Тут  он заметил, что через заднее стекло машины их снимают на видео. Как из под земли, появились понятые. Низома повезли в УБЭП, где он все признал. И его отпустили - до суда. 
У меня только один вопрос: Неужели  мы так хорошо живем, что УБЭП имеет время развлекаться подобным образом?

Наверное, я не умею пользоваться ЖЖ, но я не смогла найти, кто предлагал помочь одеждой девочкам беженки из Афганистана Масуде Мохаммадшариф, о которой я писала ниже.
Масуда приходила на днях в наш комитет и просила помочь собрать дочерей к школе. Мы дали денег на форму и школьные принадлежности. Но Масуде нужна и обычная, не форменная одежда. Если кто-то может помочь, откликнитесь. У старшей дочери Масуды 46 размер (девочка склонна к полноте), у двух младших - 44-й.
Заранее - спасибо.

В Грозный – летайте самолетами! /Ее просто убили / Культ и антикульт/ Невеста /Строительный бум в Гансолчу / Проект пошел / Чеченский анекдот/ Я сомневаюсь/ Липовый оазис/ Меня подозревают.

Эта командировка была, можно сказать, технической: моя задача состояла в том, чтобы, подписать договора с исполнителями ремонтных работ по нашему проекту помощи школам в горных селах Чечни, позаботиться о закупке стройматериалов и посмотреть начало работ.
Впервые за пять лет почти ежемесячных командировок на Кавказ я летела прямо в Грозный, а не в аэропорт Магас в Ингушетии или во Владикавказ. Я надеялась, что смогу на подлете к Грозному увидеть, какая часть города уже восстановлена. Но так ничего и не поняла: с самолета не разглядишь, отремонтированы дома или нет. Зато сам аэропорт - с иголочки. Все здания вдоль недлинной дороги из аэропорта к центру Грозного тоже новые.
Летать в Грозный удобнее, чем в Ингушетию: три (полупустых) рейса в день, билеты почти на четверть дешевле, и от аэропорта до центра Грозного - 15 минут езды.
По дороге расспрашиваю водителя о новостях. Новости, например, такие. В прошлом месяце в Курчалоевском районе несколько боевиков, приходивших в село за продуктами, попали в засаду. Двое или трое были убиты. Кадыровцы, устроившие засаду, как-то сообразили, что эти боевики отоварились в селе у одной женщины, давно державшей небольшой магазинчик. Женщину забрали и убили. Тело преспокойно выдали брату и заставили подписать какую-то бумагу, что сестра умерла от сердечного приступа. В селе говорят, что когда боевики пришли к ней за продуктами, она, боясь неприятностей, отказала им. Но те все равно взяли, что хотели, и оставили деньги.
После встречи с подрядчиком разговор с коллегами за чаем о культе Кадырова, который занимает меня в последнее время. По моим и не только моим впечатлениям, у Рамзана, помимо официального культа, насаждаемого сверху и поддерживаемого чиновниками из страха и выгоды, как будто бы есть и некоторая реальная популярность – по крайней мере, среди молодежи. Я спросила, так ли это. Мои собеседники не сразу, но признали наличие искреннего увлечения Кадыровым среди части молодежи. В то же время наблюдается и явление противоположного характера: молодежь продолжает уходить в лес. Этим летом несколько десятков молодых людей пополнили ряды боевиков. Это явление было настолько заметным, что вызвало беспокойство и раздражение местных властей. Кадыров выступил с угрозами, что больше не будет «играть в амнистию» (!). В горах усилено военное присутствие.
Я спросила, почему молодежь уходит в лес ( Read more... )